Вернёмся к Фейнману:
Ричард Фейнман действительно оказался человеком с необычным чувством юмора, и при этом практически без чувства социальной ответственности учёного: ни в Лос Аламосе, ни после его не особо не смущало участие в Манхеттенском проекте, главной задачей (непозволительной в наше время в отсутствие патриотических настроений) было обогнать немцев. Что примечательно, через несколько лет после бомбардировок Фейнман оказался в Японии - но ведь это была уже совсем другая Япония.

Благодаря Жанне я натолкнулся на очередную примечательную математическую биографию, а с ней и на письмо: Александр Гротендик, человек непростой судьбы, очень интересно излагает причины, по которым он отказывается от премии Крафурда.
Очередная история из серии "стать бессмертным - и умереть", история, возвращающая к вопросу об этической стороне  науки и, в том числе, об ответственности учёного. В этой связи стоит вспомнить о мистере Фейнмане, который, без шуток, участвовал в разработки атомной бомбы. О нём - позднее.  

Поведение человека во многих ситуациях отлично иллюстрируется буквой "шин" еврейского алфавита. Допустим, в момент D некто должен принять определённое решение. Его выбор основывается на информации, доступной ему в момент В, и зависит от того, насколько тщателен проведённый анализ. Однако история на этом не заканчивается: оценивая степень успешности предпринятых действий (момент А), человек анализирует не только само решение и его альтернативы, но и то, как оно было принято. Тем самым он отвечает и на вопрос «Что я сделал не так?», и на «Правильно ли я интерпретировал доступную информацию?».     

Частое же повторение ситуации, в которой необходимо принимать решение, приводит к развитию концепции опыта, который можно определить как «развивающуюся способность к интерпретации»  или как «наличие прецедента». Если первое предполагает обучаемость, то второе – лишь умение проводить аналогии между схожими, но уникальными ситуациями.

Саундтреком к этому тексту станет песня the fugs "CIA Man", перед началом которой один из участников группы объясняет, какую экономическую выгоду принесло бы объедининие ЦРУ и КГБ и почему этого не происходит. 

Почти две недели назад объявили лауреата Нобелевской премии по экономике. Им стал Пол Кругман, который в своём блоге в тот день (13 октября) прокомментировал случившееся примерно следующим образом:  "забавная штука произошла со мной сегодня утром". Я не вижу смысла говорить о его достижениях в области экономики, во многом потому, что не осознаю их масштабов, но судя по тем его работам, с которыми я знаком, он достаточно нетипичный экономист. Отдельного внимания заслуживают два его коротких эссе - "автобиография" и "как я работаю". В одном из них Кругман высказывает идею о том, что экономическая модель - это метафора, и как метафора она не страдает от нереалистичных предпосылок, если они помогают нарисовать правдоподобную картину мира.



Другая статья, связанная с метафорами, посвящена изображению американских войн на американском киноэкране и содержит удивительные с точки зрения словооборота цитаты бывших солдат. Войну, как известно, лучше всего наблюдать в кино.


Иллюстрацией к этому тексту служит фотография Джо Розенталя, сделанная им в 1945 году на Иводзиме.

Моему открытию экономики предшествовали четыре года, проведённые в математическом классе. Математика для меня пахнет старыми школьными коридорами, мелом и чернилами в бесконечных клетчатых тетрадях. Должно быть, я никогда не был примерным учеником, и корни обоюдного разочарования (меня в предмете и наоборот) можно обнаружить в моей безуспешной попытке найти суть, скрытую за символами и методами. В частности, я до сих пор не решил, чем является математика в большей мере - языком или наукой, но зато понял другое: понимание смысла даёт околопредметная, а не предметная литература.

Одно из школьных воспоминаний о символах: с какого-то момента учитель геометрии начал использовать символ "■" вместо "чтд" в конце доказательства. Заштрихованный квадрат, породнивший математику с Малевичем, назван в честь Пауля Халмоша, венгерского математика, подарившего миру, помимо прочего, несколько советов, касающихся написания математических текстов.